4250 (4250) wrote,
4250
4250

Categories:

Поразительная история стойкости

Был такой граф Фёдор Головкин, начавший карьеру придворного при Екатерине Второй. Современники заклеймили его званием блистательного болтуна, а я так уверена, что сегодня он был бы расчудесным блоггером. Прочитала его записки – просто прелесть. Что ни анекдот – то сочный персик. Иногда даже возникает желание какую-нибудь его историю оформить в рамку с виньетками.
Хочу некоторые истории показать вам, для любопытства, а потом вы сами захотите ознакомиться с первоисточником. Например, история графа Михаила Головкина и его жены, урождённой Ромодановской. Потрясающая история стойкости: античная трагедия, библейская история Иова меркнет. Эта Екатерина Ивановна была в родстве с царями и в молодости гуляла по Версалю с Людовиком IV и госпожой Ментенон, а потом жила в землянке под Иркутском, питаясь кореньями, а ещё потом вновь была возвращена к русскому двору и дожила до ста лет в почёте и холе.



«Любимец своего отца, очень красивый и прекрасно воспитанный, младший из трех братьев, Михаил Головкин, имел быстрый и блестящий успех. Назначенный в молодые годы посланником в Берлине и в Париже, он скоро вернулся оттуда, чтобы занять место вице-канцлера или министра иностранных дел под руководством отца. Его женили на Екатерине, последней представительнице древнего рода Ромодановских и двоюродной сестре по своей матери, великой княжны, а впоследствии императрицы, Анны. Ее отец был известен под названием «князя-кесаря», потому что он занимал трон каждый раз, когда Петр I жаловал самому себе чины и награды, которые он, по его мнению, заслужил перед государством.
Петра I, Екатерины I и Петра II уже не было в живых; скончался также и великий канцлер Головкин, первый российский граф. Маленький принц Бранушвейгский наследовал престол под именем Иоанна VI, под опекой своей матери, урожденной принцессы Мекленбургской, женщины без характера, опиравшейся, с одной стороны, на герцога Ульриха, своего мужа, в чине генералиссимуса, но без власти и без дарования, а с другой стороны — на графа Линара, саксонского посланника, своего любимца, которые не знали, ни страны, ни ее обычаев, ни духа народа, ни его языка, и поэтому не могли управлять Россией. Вся забота управления лежала таким образом на графе Головкине, и он был того мнения, что правительнице следует как можно скорее отправиться в Москву, чтобы быть там вместе с сыном помазанной на царство. В его намерение входило также, чтобы в этой поездке приняла участие Елисавета, дочь Петра I и Екатерины I, честолюбивая принцесса, которую он предполагал на второй же день поездки заключить в монастырь. Так как ему надоело делать по этому поводу устные представления, на которые не обращали должного внимания, он изложил свой проект письменно и послал его с доверенным лицом, неким Грюнштейном, во дворец. Но этот человек был подкуплен и начал с того, что передал пакет Елисавете, которая, прочитав и запечатав его снова тщательно, послала его правительнице. После этого Анна Леопольдовна, наконец, согласилась с доводами вице-канцлера и отъезд был решен; но, желая еще отпраздновать в С.-Петербурге день св. Екатерины, именины ее дочери, правительница дала заговорщикам время помешать этому проекту и революция разразилась в самую ночь перед праздником. Со всеми, кто не подчинился лейб-хирургу Лестоку и горсти гвардейских гренадер, которые возвели Елисавету на престол, было поступлено с неслыханною жестокостью. Первые удары постигли вице-канцлера. На предложение принести присягу новой императрице, он ответил холодно: «У меня только одна присяга и она принадлежит императору младенцу; когда он умрет, я последую примеру всей империи». Его тотчас же обвинили в измене крови Петра Великого и стали собирать самые противоречивые улики к его обвинению. Фельдмаршал граф Миних в своих «Мемуарах», хранящихся в королевской библиотеке в Берлине, доходит до утверждения, будто граф Головкин, на основании своего родства с последней императрицей, старался установить право на престол в пользу своей собственной семьи. Но какую ему пришлось бы иметь за собою сильную партию, чтобы добиться этой цели, если даже принцы, призванные, в большей или меньшей степени, к престолонаследию по праву рождения, могли удержаться на троне не без большого труда? Подобные утверждения, поэтому, не заслуживают даже опровержения. Головкин был присужден к обезглавлению, но на эшафоте ему была объявлена монаршая милость; но какая милость! Он был лишен дворянства и чинов и сослан на поселение, с конфискацией всего его имущества. Его супруга, Екатерина Ивановна Головкина, поставила судей в некоторое затруднение. Это была женщина такого знатного происхождения и такой высокой нравственности, окруженная, к тому же, таким почетом, что суд не решался постановить о ней приговор; а так как ее муж ограничивался, в сношениях с ней, одним уважением, то ей предоставили выбор: или следовать за ним в ссылку, или же развестись с ним. Но она его любила неблагородным и пожелала следовать за ним в его несчастье. Тогда и ее огромное состояние было подвергнуто конфискации. Обоих супругов обездолили до такой степени, что старик Чернышев, отец трех сыновей, ставших впоследствии знаменитыми, с трудом и рискуя своею собственною свободою, добился того, чтобы им дали овечий тулуп и двадцать два рубля деньгами.
Головкины, с высоты своего величия и восточной роскоши, пали в глубокую нищету и были переданы в руки одного лифляндца, поручика Берга, которого я впоследствии знал генералом и комендантом Риги. Он сопровождал их до Иркутска, где его ожидал приказ передать надзор за ними другим лицам. Там теряется их след. Из многочисленных слуг и крепостных, окружавших их раньше, осталось лишь двое, которых нельзя было заставить расстаться с ними. Их слепая и трогательная привязанность ускользнула от бдительности тиранов. Г-жа Головкина мне потом часто рассказывала, как они сначала питались дикими кореньями и малоизвестными снадобьями, которые им доставляли шаманы, или жрецы, кочующих в этих обширных и пустынных странах инородцев; ее муж вскоре скончался, но ей, с помощью тех же преданных слуг, удалось набальзамировать его труп и сохранить его в землянке, которую они выкопали. Там они оставались в течение более чем двадцати одного года.
Когда Екатерина II взошла на престол, она приказала вернуть графиню Головкину из ссылки, но прошло почти два года пока ее отыскали. Фельдмаршал князь Трубецкой, ее зять, который в отношении ее был далеко не безупречен, напрягал все свои усилия, чтобы воспрепятствовать ее возвращению, — но безуспешно. Она, наконец, прибыла в Москву и привезла с собою прах своего мужа, позаботившись, первым делом, предать его земле со всеми почестями, подобавшими ему по праву рождения и должностей, которые он занимал при жизни. Но их состояние уже давно было роздано фаворитам покойной императрицы. Тогда Екатерина II пожаловала ей четыре тысячи душ и пенсию в четыре тысячи рублей. Она поселилась в древних хоромах своего отца «князя-кесаря», но вскоре после того ослепла. На мой вопрос, не произошло ли это от несчастного случая, она ответила: «Несчастный случай! Я не переставала плакать в течение двадцати трех лет!» Тем не менее она жила с величавой простотой древних бояр и принимала во всякое время всех, кто желал ее видеть; и все шли к ней, как на поклонение национальной святыне. В дни Нового Года и Пасхи я стоял за ее креслом и для меня было внушительным зрелищем видеть, как все классы общества и все возрасты толпились вокруг этой старухи, которая не могла их видеть, но слышала все, что они говорили. Когда она скончалась, ей недоставало всего несколько месяцев до ста лет, причем она сохранила все свои способности, кроме зрения и памяти о событиях второй половины ее жизни; т. е. она помнила все подробности, касавшиеся Петра I, его Двора и роли, которую при нем играл ее отец; помнила также почести, которые ей оказывали при Анне Иоанновне, происходившей от Салтыковых, как и она сама; помнила, как она, будучи в Париже, разговаривала с Людовиком XIV и гуляла в Версальских садах с этим королем и с г-жей Мэнтенон; помнила свою жизнь в Берлине и в Вене, а также на границах Камчатки. Но все, что произошло со времени ее возвращения оттуда и даже то, что было накануне, она забывала.»
Tags: литература, пребывая в восхищении, про жизнь
Subscribe

  • Страсти по успеху

    Сейчас мы с Максимом смотрели "Голос. Дети", потому что там выступал его приятель из танцевального коллектива. О, Максим так переживал, болел,…

  • Хороший геймдев

    В первое время я многому удивлялась в жизни моих мальчиков из Game Development. Ну, они ходят на работе в рваных тапочках и невероятно дырявых…

  • Война миров

    Да, два мира - два Шапиро.... В школу пришли с разборками моя дочь с зятем - до них долетело эхо наших проблем. У меня, конечно, разрешения не…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments