4250 (4250) wrote,
4250
4250

Categories:

почему 9 мая - Праздник

Не могу нащупать логическую нить, связывающую последние мои впечатления – но ведь она есть? Не могу назвать свою жизнь наполненной событиями и не понимаю, что такое – событие. Только впечатления, переживания, чувства, а фактического события, вроде, и нет. Жизнь такая плотная, такая богатая, так много в ней всего – что не видно глазу.

Прошло 40 дней с предыдущей смерти, которая так меня поразила, и пришла новость о том, что умер сосед по деревне, 29 лет. Вряд ли кто о нем сильно горевал. Я так хорошо помню день, когда его принесли из роддома, помню его молоденькую румяную мать. Дениска был чудесный мальчишка, кудрявый, румяный, приветливый, ласковый, трудолюбивый. В деревне особо ничего от чужих глаз не скроешь, хорошее или плохое видно всем. В свой срок Денис ушёл в армию, оттрубил, вернулся, женился на женщине постарше, родился у них сын – а потом вдруг они запили, потом пошли наркотики, славный парень превратился в старичка и отпетого вора, горе соседей и семьи. Что такое случилось, с человеком.

Через неделю, говорят, умер его дружок, такой же наркоман.

И я думаю – как же так Бог попустил? Если он забирает человека, пока он совершенен и не нагрешил, как бедный Артём К., то что ж он Дениса, такого же хорошего мальчика, не пожалел тем же образом? А довёл до ада, потом забрал в тот же ад, но вечный. Ну, погиб бы Дениска в Чечне героем, всем бы было лучше, ему в первую очередь. Почему так розно? Есть ли вправду в этом смысл? Да правда ли это?

Приехала к бабушке на праздники, смотрела на соседний дом, где жил Денис, пыталась рассуждать. Вот в следующем доме живёт Сашка того же возраста, никогда он таким славным парнем не был, любви и надежд не подавал, а вот живёт порядочным человеком, жена-девочка, сыну Димке 3 года. Помогал в прошлый выходной крёстному стальную дверь тащить. Тихий парень, незаметный. А мальчишка его очень шустрый, на трёхколёсном велосипеде по улице таскается, чуть под машину сто раз не попал, у сломанной колонки под водой дрызгается, весь посиневший, хоть бы что ему. Я на него ору, гоню от воды, а он через 10 минут обратно возвращается.
Ну, а в субботу утром соседка прибежала – Сашка с Димкой ночью угорели, умерли. «Вот, - говорит, - Денис наш всю улицу с собой прибрал.».

И что тут думать? Мне не нравятся мои выводы, а других найти не могу. Получается, если ты счастлив, нужен, у тебя лёгкая судьба и характер – ты умрёшь быстро. Если ты неудалый, бандит, преступник, или просто не привязан к жизни, особенно, если хочешь умереть, потому что жить тебе больно – ты будешь жить долго, пока не покроешься грехами и не попадёшь в ад. Мир замешан на необходимости страдания, вечного страдания, вечного. Нет никакого выхода, ни для христианина, ни для язычника. Мне это не нравится, я не хочу, не могу в это верить, но ничего другого не вижу.

Девятого я ездила по кладбищам, убиралась. У меня могил много. На городском подошел молодой парень, крупный и с правильным лицом, только кирпичного цвета. Губы, зубы и усы у него были серебряные почему-то, в руках две бутылки. Спрашивает: «Сигареты есть?» «Не курю»,- говорю. «А почему не куришь – денег нет? А у меня есть – вот!» - и горсть мелочи вынимает на ладони: «Сколько тут?» говорю: «Рублей пятнадцать.» «Да ты что, двадцать быть должно!» И ушел. Как дитя, сумасшедшее дитя. Я посмотрела на бутылки, а это бутылка с краской для оградок «серебрянка» и растворитель. Парень их перемешал и пил, поэтому у него рот серебряный был.
Как нестерпима должна быть человеку жизнь, чтобы он такой мукой себе её прерывал? И такое страдание на земле обычное, имеет право жить. А счастье – не имеет.

Деда моего призвали ещё на Финскую войну. Так он до Берлина и дотрубил, водил «катюши», грузовики по Ледовой дороге, потом какого-то генерала. Ничего о войне старался не рассказывать, только по ночам во сне кричал до смерти. Кроткий, тихий, аккуратный, трудяга, семьянин. Работал водителем автобуса, на морозе руки к железу прикипали, все были искорёжены, как будто обгорелые. В голоде, ужасных жилищных условиях, с кучей детей, молча терпел жизнь. Конечно, умер от рака в 63 году. Лежал в маленькой комнате недостроенного своими силами дома, молча. Только раз взмолился: «Лёля, дорогая, прошу тебя, когда выходишь из комнаты, забирай уж ты ножницы и спицы, нестерпимо мне на них глядеть, боюсь, что сделаю с собой что, сил терпеть нету.»
Они у меня все умерли от рака до моего рождения. Василий, Алексей, Яков, Евгения, Павел. И женщины, и мужчины, кто на фронтах был. От рака желудка, как на подбор. Никто ни пенсии, ни льгот, ни даже денег на посмертный памятник не получил. Красивые всё люди были, счастья не видели – ну, если только когда сообщили, что Победа, войне конец. Поэтому 9 мая для меня – такой праздник, единственный, означенный чувством опьяняющего и совершенного счастья и надежд, хоть и несбывшихся. Они голодали, воевали, хоронили детей. Добродетельные были люди, а ничто так не наказуемо, как добродетель. Что от них осталось-то, я? Во мне добродетелей их нету. Я только люблю за могилами ухаживать. Мёртвые, вроде, на меня не обижаются, их легче любить, чем живых. А я жизнь ненавижу, она мне не нужна, мне от неё тяжко. Логично, всё очень логично.
В войну прабабушка Дуня с дочкой Лёлей и внучкой Раисой жили в оккупации, баба Дуня своих девок от немцев, чтоб не угнали, в печке прятала, дровами закладывала. Кроткая была, мягкая старуха, политичная. Спасала семью. Немец наш постоялый так её уважал, что врача, когда надо, приводил, лекарства, сахар носил; хотел полицая, что домогался бабу Лену, расстрелять на месте – так баба Дуня ноги ему целовала, чтоб пожалел гада.
Спасла всех, конечно – и тётю Раису в Германию не угнали. Но её сын своей волей туда эмигрировал, живёт своим домом в Бремене, мать и бабка тут без него умерли. А он там в Германии в цирке работает, клоуном, а теперь ещё попкорн продаёт. От судьбы не уйдёшь. Логично? Очень логично.

Нет красоты в жизни, нет никакой. Есть только красота, как на картинках Брейгеля, красота уродства. Великий художник, с ясным глазом, настоящий натуралист.

Думаю: что же делать? Только молиться за всех, а больше нет ничего. И то: за других молиться можно, а за себя – нет. Не могу представить себе человека, чтоб был достоин рая внутри себя. Вот внутри меня – ад, и ничего другого я там не видела.

В Луге 9 мая памятник в честь Великой Победы открыли. Сдёрнули торжественно покрывало: ветераны и их дети-пенсионеры глянули на стелу, остолбенели, завертели головами в поисках чужих реакций – плюнули и после матерились сутки. «Вот ведь, мать их, памятник фашистский поставили. Мы этого орла растоптали, разбили под красным знаменем, а ему теперь – памятник. Кто ж у нас в войне победил?» На стелле двуглавый российский орёл. А старикам орёл про Россию ничего не говорит, а только о фашистских знамёнах и их лычках. Сюрприз оказался неприятным.
Вот, они поворчали, прозвали памятник Победе «фашистом» и так же кротко живут, потому что ничему не удивляются.

Потому что зло в миру побеждает, и всегда побеждало, и нечему тут удивляться. Зло так вымешано внутри нас, что не видно, где там человек, которого Бог создал счастливым и всесовершенным.
Tags: о наших деревенских, про семью
Subscribe

  • Четко помню

    22.06.1941 года объединённые народы Европы начали войну за освобождение трудолюбивого и богобоязненного русского народа от гнёта большевиков и жидов.…

  • 18.05.21

    Сегодня в честь экзамена Макс в школу не пошел. В музыкальной школе дали справку, что там он нужен больше, чем в общеобразовательной. А я утром…

  • Один день из жизни опекуна

    Утром отвела Максима в школу за руку. По дороге промывала мозг со всей ответственностью и согласно книгам по педагогике. Поцеловала, перекрестила и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments