June 2nd, 2009

ужас рождения


Товарищ  nagval_22  http://nagval-22.livejournal.com/6225.html  напомнил мне о ужасе, который переживает человек при рождении. И на эту тему мне есть чем поделиться.

Потому что я помню себя внутриутробно. Не прямой памятью, конечно, а какой-то сложной, сейчас попытаюсь описать.

Сначала мой мир был немым и одиноким, я не могла облекать  чувства в слова, поэтому была совершенно одна в своём особом мире. И размышлять я тоже не умела, всё было цельным и однородным. Людей, меня окружавших, я не помню до двух лет абсолютно, как будто их и не было – и маму тоже.  Потом научилась говорить, мир сразу стал другим, я переключилась на другую реальность и быстро забыла  ощущения младенчества. Но когда я болела (а случалось это часто),  при повышении температуры, или когда было очень мучительно - я погружалась снова в младенческий мир, и вот уже об этом хорошо помню всё.

Я помню себя рыбкой, это точно, и рыбкой я не испытывала чувств, но только тактильное ощущение скольжения в родственной среде. Кстати, когда я беременела, то в первые недели во сне меня посещали те же ощущения.

Потом я помню только уже, видимо, поздние сроки. Помню чувство внезапного пробуждения некоего внутреннего сознания, паническое ощущение нарастающей тревоги, как при поднятии артериального давления. Я слышала постоянный гул, он меня раздражал, иногда видела мутный багровый свет, но всегда мне была мучительна ограниченность в движении, а особенно тяжелым был почему-то страх, ужас от некоей неизвестности, несогласие с предопределением. Я очень хорошо помню  этот ужас, горечь обречённости и зудящую жажду видеть своё тело. Никакого покоя и защищённости я не помню.

А мама меня всё время гладила, разговаривала со мной и очень сюсюкалась. Очень ждала. Но ей было плохо и от сильного токсикоза, и от непонятных острых болей. И мне внутри неё было очень плохо, от чего,  видимо я и родилась шестимесячной. Голова и паучье тельце, покрытое коричневатой щетинистой кожей. Меня выписали из роддома, как не жильца на свете, но моя мама самый упорный человек в мире – и через полгода я была толстым и весьма живучим существом.

Но легче мне не стало. Я видела свет, тактильные ощущения изменились, однако сознание осталось таким же зацикленным на обречённости и горе. Я по-прежнему всё время хотела себя рассматривать и хотела двигаться, но не могла, потому что меня жестко пеленали, к тому же добавилась физическая боль.

Далее по рассказам мамы: я с первой минуты жизни и до лет двух, пока не стала говорить, всё время орала, как резаная, при этом ещё и рыдала огромными горькими слезами. Стоило меня распеленать, стоило мне увидеть свои руки – и я начинала орать. Заткнуть меня можно было только жестко спеленав и затряхнув на свежем воздухе. Врачи говорили, что от недоноска что и хотеть, просто нервная система не сформировалась, от этого меня понесли к деревенской бабке, которая меня успешно «заговорила».

И вот я на собственном опыте знаю, что всегда была, что душа моя всё та же и не вижу, в чём она изменилась. Поэтому я могу заключить, что и буду – тоже всегда, и неизменной. Это вполне мило сочетается с моим  тёплым православием, в своей вечности я не сомневаюсь, но зато очень боюсь ада и надеюсь на рай, как на незаслуженную божью милость,  потому что помню об обречённости на страдания, как о первом своём сильнейшем чувстве.

Внутри я - то же тоскующее обречённое существо, не желающее жить, и бороться с этим не могу, хотя стараюсь. Внутри слёзы, страх, пустота, холод и бесконечность. Я не знаю, отчего это – просто  так есть. Когда я высказываю это чувство - в ЖЖ, например - меня спрашивают, что же такое со мной случилось, что я так тоскую и не люблю жизнь, а мне, конечно, стыдно за себя, но я не знаю другой внутренней реальности: такая, как есть, я была всегда. Наедине с собой, если ничем не отвлекаюсь и гляжу внутрь – только плачу.  Пробовала ходить на гипноз, но после всех временных погружений (или как там это называется) и всех моих при этом водопадных бессознательных слёз мне выдали, что никаких стрессов  и душевных травм у меня нет, кроме самой первой, обозначившейся в момент рождения. Но я подозреваю, что гораздо раньше.

Я всё так же лечу в космическом пространстве, а видимый мною мир – только иллюзия. Ничего нет. Только картинки, призывающие отвлечься от себя и получить новый опыт, неизвестно, для чего нужный.

Может, психофизиологи, или, там, мистики – знают, что это со мной, может, расскажут когда-нибудь.

Но в чём мораль ? – а вот в чём.

Родившийся младенец есть готовая личность, что родилось – то и будет жить. Можно изменить весь внешний мир ребёнка, все его земные привычки и способности, всё-всё – но как была его душа ещё до рождения особенной, такой и к богу обратно пойдёт.