July 18th, 2011

post

Originally posted by sasha_bor at post
Только-только я показал своему хорошему другу Диме лебедей возле Лавры в пруду, как они, лебеди, естественно, куда-то схиляли, и их перестало быть видно. «Вот всё у вас в РПЦ так!» – прокомментировал мой друг Дима, и я не мог с ним не согласиться. А и правда: только-только благодать себя явит, только-только ты осторожно идешь, например, со службы домой, боясь растрясти, потерять, отпустить от себя, прогадить эту самую благодать, как – хоба! – а её уже и след простыл! Вот и лебеди – туда же. Впрочем, лебеди муниципальные, их монахи специально не насаждали.

Потом с отцами-иеромонахами мы трапезничали в братской трапезной. Мой друг Дима спросил: «А почему у них всё так вкусно, у попов у этих?» – «Вот всё у вас в РПЦ так!» – продлил его мысль я. «В общем, да», – согласился Дима. И я ему объяснил, почему.

Потом он долго-долго беседовал с отцом-иеромонахом возле Троицкого, а я, засмущавшись, отошел от них и битый час слонялся без дела за колокольней у Академических корпусов: с 1989-го года там регулярно слоняюсь, и ничего: всё мне по душе, все мило. Но наткнулся вдруг на отца N.: «Ты чего здесь… шляешься?» – спросил он. «Лебедей ищу, – ответил ему я, – ну, то есть, благодать». – «Потерялась? – покачал головой отец N., – ай-я-яй-я-яй-я-яй!» Поговорили. «Вот бы вашу службу скорее бы закрыли!» – между прочим сказал отец-священномонах. «Отче, веришь? Сам жду – не дождусь!» – «Ну, хоть платят?» – спросил он, и я вдруг вспомнил про зарплату. «Кто его знает, отец, щас пойду, проверю…» – «Ну, с Богом, с Богом!» – сказал отец-священномонах и побрел дальше чётку свою тянуть. А я побежал в кассы.

Зарплату давали, но только тем, кто с рассвета занимал очередь, и я, посрамленный, отошел.

К этому времени хороший мой друг Дима уже договорил с моим хорошим монашествующим попом о вселенской тоске, и они призывно махали мне руками: две были по плечи в татуировках, а ещё две – в очень широких черных рукавах рясы, которые, рукава то есть, на ветру трепетали как два небольших весёлых роджера. Пришлось идти.

Раскланялись, пошли обратно на вокзал. Дима, пока шли, всё просил и просил меня узнать уже в Москве на моем приходе, мол, можно ли ему прийти, с попом моим побеседовать, а то и исповедоваться, и сколько это стоит? А я всё отвечал и отвечал, что нисколько это не стоит, и в любой день, только свистни, и я его в свой храм отведу.

Людей продолжает тянуть к Богу. Раньше я думал, что это естественно. Теперь же, через 20 с гаком лет пребывания с переменным успехом в Церкви, к своему стыду, я понял, что это, всё-таки, против обыкновения. Тем более удивительно, что продолжает их к Нему тянуть! И это – самое главное для меня чудо! Этого я никак понять теперь не могу головой. Только душа там чего-то где-то догадывается, а умом – никак. Слабоумный я человек. Да ещё и пьяница.

Вот такая вам, ребята, история (а это по-правде было, да). Два моих знакомых бандита, причем оба действительно были страшные бандиты, без выкрутасов и золотых всяких цепей на шее дурацких, очень конкретные и очень дистиллированные бандиты, однажды попросили меня: мы хотим исповедоваться! Ну, что ж, – говорю, – давайте я вам устрою!

И устроил. Был тогда через моих знакомых монахов один старец, отец F. – старенький архимандрит, на которого вот только посмотришь чуть-чуть, а в голове уже мысль: «всё-всегда-превсегда-будет-хорошо».

Ну, поехали к нему мои бандиты, ночь отстояли на литургии – отец-архимандрит по афонскому уставу живет, так и службы по-афонски творит, от заката до рассвета, да. Ну, и пошли они к нему на исповедь после всего этого дела...

Исповедовал их отец F. каждого в общей сложности часа по три или по четыре: всего набежало восемь часов с хвостиком. И сначала один, а потом и второй от него вышли с такими глазами, что мне плакать сразу захотелось. Они почти ничего не говорили, да и понятно, почему. Но трясли лысыми головами и говорили мне: «Ну, брат!.. Ну, брат!.. Эх!.. Таких попов не бывает!!! Меня, урода, Сам Бог простил!!! Мне ж смеяться хочется! Ну, брат!.. Ну, брат!.. Эх!..»

Уехали они на своих машинах в Москву, я на лавочке в скиту еще посидел полчасика, у отца F., как он вышел и разулыбался мне, благословение попросил, да и пошел в Лавру работу работать.

А отец F. всех отпустил после моих бандитов, кто там еще оставался, лёг в кельи на лавку и ТАК заболел – мамочки! Он ОЧЕНЬ заболел. И теперь еще болеет, и теперь уже, ребята, навсегда…

Зато бандиты мои перестали людей убивать, перестали заниматься всякой ерундой, и хоть в храм редко ходят, но таки ходят! И гражданскими профессиями обзавелись! И детишек нарожали себе каждый по паре штук на лицо! А отец F. так и не поднялся, сейчас на покое, мирских не принимает, но, чуть что, просит через общих знакомых меня: «Пусть еще приедут! А то ведь опять пропадут! Ты им там, Сашка, скажи, мол, что отец F. их каждый день ждет, каждый час! Скажи, что они молодцы, что все у них будет хорошо! Только пусть еще разок ко мне приедут: я их больше мучить не буду! Так и передай!» И смеется, мне общие знакомые рассказывают…

Дай Бог, поедут мои бандиты скоро к нему: вроде уже договорились. А то ж и не успеть можно уже в этой-то жизни отца-архимандрита-то нашего застать…

Вот всё у вас в РПЦ так! Вот всё!

Стоит начать хвастаться...

...и уже не остановиться.

Чем я, по вашему, занимаюсь в свободное от службы в банке время?

Ага, слушаю радио и, сидя в кресле-качалке, вяжу или вышиваю. Честное слово, и так всю жизнь. Только раньше я читала книжки - а теперь их слушаю, что тоже освобождает много времени для рукоделья.

Я - типичная бабушка Красной Шапочки.

Вот это вот - передничек в приданое дочке, называется ею "октоберфест":



А это такие льняные кухонные полотенчики и носовые платочки из серебряного же льна.



А это вот...ну, как сказать? похоронная подушечка, заказанная уже давно бабулей. Да, некоторые так готовятся!



А вот такие сумочки, шапочки и браслетики ещё я люблю вязать:



Ну, ещё много. Приданое дочке, в основном: передники, полотенца, салфетки, скатерти, постельное бельё и диванные подушечки. Ну, и носки - фирменное блюдо по заказам каждого их моих знакомых.

Национальный вопрос

Тут кто-то внимательный резюмировал: вы типичная стопроцентная русская женщина, такая русская, что хоть в качестве эталона сохраняй.

Скрывать нечего, уж это так. Мою рожицу вы всякой видали, да и дочку мою тоже. Ну, бабушка-прабабушка, это понятно, но вот я вам весёлую фотографию выложу: это моя мама и моя крёстная вернулись из баньки, напарившись.







Видали ли вы более русские физиономии?

Совсем малявинские бабы!