January 14th, 2013

Девочка я ещё, оказывается

Этот новый год я встречала в деревне со стариками. Кроме меня самой молодой было 67 лет. Честно говоря, я себя чувствовала их полной ровесницей. Ну, чувство такое, что с ним сделаешь.

В какой-то момент застолья разговор естественно пошёл о детя-внуках-правнуках. И я стала выпытывать у третьей дядюшкиноё жены, как ей удалось воспитать такого золотого сына – а сын у неё славится в округе трепетной любовью к матери, заботливостью, щедростью, лаской и т.п. И тётушка спрашивает: «Тебе честно сказать?» Ну, конечно, честно, ещё нам не хватало между собой в семье лакировку наводить. Она и рассказала: «Родила я очень рано, муж сразу испарился, а как, думаю, мне, сопливой девчонке, сына вырастить? И я его стала пороть. Сильно порола, чуть не каждый день, за всё подряд. И порола до того времени, как он лет в 14 сам принес мне ремень, собрался в кучу и велел его пороть за осознанный проступок. И тут я поняла, что он вырос, и больше уж его не наказывала. А кто с детьми миндальничает, у того вырастают дети негодные.»

Пока я переваривала эту суровую жизненную правду, тётушка продолжила: «Когда я вышла замуж вот второй раз, за твоего дядю, я ещё очень серьёзно думала, чтоб родить второго ребёнка, или уж усыновить, но забоялась, что мы старые, мне 49, мужу 55. А теперь думаю, какая ж я дура была – теперь бы уже взрослый был бы ребёнок, а сил ещё много.»
Я вытаращила глаза и доверительно сообщила, что мне в мои 45 уже не советуют рожать, потому что, во-первых не смогу, а во-вторых потом замучаюсь, испорчу себе здоровье и вообще, если не стану инвалидом, так совсем помру. И уж точно ребёнок будет больной.

Тут старейшие в лице бабули и дядюшки заржали. Дядюшка заорал: «Да вот бабка моя родила отца в 47 – и ничего, не вспотела. Только что жаловалась невестке, что муж её измучил, потому что за… Ну, того самого, всё, мол, ему, жеребцу, неймётся, когда уже успокоится. И только родила она моего отца, это в 47, тут ей муж и помер. А не помер бы, то и дальше бы рожала. И мой отец какой видный, красивый был парень. Но помер рано, до 60, и мать его намного пережила. А ты говоришь, поздно рожать – да ты ещё не один раз сможешь!»

Бабуля так и вообще рассердилась: «Замучается она, как же – жопа, что ли, отвалится? Вот хоть Клавдия наша, Фёдорова, уже за 50 ей было, когда последнего родила. То ли в 50 лет понесла, а в 51 родила, а то и ещё позже – не помню. И, слава Богу, внуки уж были, и условия были не чета вашей нынешней благодати – а спокойно себе родила, и вырастила. Здорового ребёнка, не хуже других. Вот что сейчас с ними, не знаю, они уехали куда-то. А у тебя и вода, и стиральная машинка, и мужика обихаживать не надо, и скотины нету – а ты переутомишься – с чего переутомишься? Глупая ты, ей-Богу, насмешила – замучается она. Смешно слушать твои глупости.»

Тут я и заткнулась, потому как мне доказали, что я ещё девица в полном соку, и лет 5-7 ещё вполне могу себе рожать детишек, и если постараюсь, то и не одного. Чай, не фифа, нечего лениться, жиры наращивать.

Но уж точно, что бабы не ленятся, когда мужикам неймётся. Я совершенно точно знаю, что в нашей деревне и бабам глубоко за 60 приходилось отдуваться – а что поделаешь, когда на хозяине дом держится, и ему не откажешь. Только как-то я, честно говоря, не верю, что в наше время можно таких мужиков в Питере обнаружить. Хотя, может, мне ещё повезёт?