November 6th, 2013

Ураган имел много последствий

Я сообщила начальству, что увольняюсь, и обещала найти новую уборщицу. У меня как раз подруга живёт в соседнем доме. Ну, как подруга: душа в душу с 1983 по 1992 год. А потом пошли дети, да ещё Светка с мужем распределились в Лиепаю, а интернета не было… Отдалились мы, но созванивались иногда.
Вот, думаю, и хороший повод восстановить дружбу. Светка будет рада такой халтурке в трёх шагах от дома.
По телефону дозвониться не удалось почему-то, так я просто вечером припёрлась в гости. Звоню в дверь – открывает Светкина дочка, сомнений нет, сходство разительное. На мой радостный вопрос о маме странно смотрит и мнётся с ответом. У меня сердце замерло, я занервничала: «Да что с мамой-то?»
«Да ничего страшного, просто она теперь в Ницце живёт.»
Я в шоке: «И давно?»
«Да лет шесть…»
Три минуты парализованного молчания.

Потом я жалобно блею: «Так, вроде, мы ж недавно виделись… Что, уже шесть лет прошло???» У меня чувство, будто я проснулась после комы.
Светкина дочка решила поинтересоваться, откуда я с мамой знакома, потому что мы-то с девочкой никогда не виделись, и она обо мне даже не слыхала. А что тут расскажешь? Что я свидетель того, как папа и мама эту девочку «делали», а потом для моральной поддержки сидела со Светкой, когда она по телефону жениху сообщала о «залёте», а потом именно я имя девочке придумала, и как я с ужасом наблюдала, как Светка кормит крошечное сморщенное создание, всё в диатезе, грудью первого размера? А тут – бац! – и двадцать пять лет прошло.
Это ж жуть, что делается. Так вот живёшь-живёшь, и вдруг – бац! – пенсия. И, вообще, бац-бац! – и тебя уже нет, и ты удивлена, и никак не поймёшь – а что, уже всё? Уже жизнь прожита, что ли? Не верится…

Вообщем, возобновили мы общение со Светкой. Всё не так страшно, и мы обе мало изменились с годами. Я б рискнула сказать, что совсем не изменились – уж Светка-то точно. Такой же моторчик у неё в попе, так же вечно в поиске неприятностей на место дислокации моторчика.
Да, живёт почти в Ницце, работает такой же уборщицей, только платят меньше. Я за три часа получаю 350 евро, а она за шесть. Кризис, говорит Светка, полная попа, и дальше будет только хуже, пора валить с этого тонущего корабля. «Держи халтурку до моего возвращения, - тараторит Светка, - я буду возвращаться, достала нищета. Муж, ага, муж – да я развожусь. Я всё: любовь-любовь, Пьер мой Пьер, а тут прошлой зимой попросила его отопление включить, совсем замёрзла от его экономии – так он мне нос разбил. Это первый раз в жизни, чтоб мужчина мне по лицу ударил! А уж с какими только придурками меня в России жизнь не сводила!»

Да-да, уж это точно, Светка такая, как магнитом психов притягивает.

«Он с меня сто евро берёт из зарплаты на коммуналку! Еды не даёт. Вообще, эти французы – ужас-ужас. Я тут поправилась немного, грудь стала третьего размера, так он во время секса с меня соскочил с воплями, что не может закончить процесс, потому что я жирная! Что с третьим размером и таким пузом у него эстетическое чувство отказывается воспринимать меня женщиной!»
А я фото же видела, мне бы такую талию и живот, как у Светки!
Она продолжает: «Так я буду возвращаться. А то тут у работяги зарплата 1400 евро, своего жилья почти ни у кого нет, за аренду отдать надо 500, да всякая коммуналка – жрать нечего. И компании нет, потому что приличные аборигены с эмигрантами не общаются, с неприличными – не о чем говорить, а эмигранты из СССР – такая сволочь, поголовно ворьё, матерщинники и жулики. Короче, жизнь зашла в тупик.»
Ну, что скажешь – возвращайся, Светка, будем умнее, тут в Питере заработаем, накопим на квартирку во французской провинции, тогда можно будет вернуться, жалко же вид на жительство терять.
А может, и не жалко. Светка, она такая, она ещё сто раз замуж выйдет. И ещё через двадцать пять лет мы это обсудим.