April 13th, 2014

К вербному воскресенью

Я ведь нынче пособоровалась, а потом и причастилась вместе с Масей. Он-то это часто делает. Сам складывает ручки и открывает рот так, что глаз и ушей не видать. А потом так громко чмокает чашу, что батюшка смеётся.

И вот иду с ним домой и чувствую, что так я его люблю, что даже не по земле будто бы иду, а по воздуху. Внезапно почувствовала, как лечу, а на землю не упала.

У меня никогда в жизни такого не было. Я никогда никого не любила вот так, целиком.

Любила, например, физически, или только умом, или очень уважала и ценила, берегла, а вот чтоб любить – нет. По привычке я пытаюсь спохватиться, уберечься, испугаться, не сглазить – и чувствую, что нет смысла. То, что мы с Масей между собой сейчас построили с Божьей помощью – уже есть, уже, как корабль в небе, останется вечно, и разные люди смогут всегда на нашем корабле полетать.

Мы можем часами только целовать и кусать друг дружке пальчики, хохотать и что-то лепетать бессвязное. Нам обоим это интересно. И кажется, что это у нас важная работа, это мы настоящим делом занимаемся, а всё другое – несущественно.

Часто он так в церкви на службе начинает меня гладить и целовать, поправлять волосы, платок, прижиматься к щеке щекой. А если кто-то смотрит на нас – то ещё крепче меня обнимает, мол, это моя мама.

Церковные тётки всё причитают, как уж мы похожи: и глядим, и улыбаемся, и двигаемся, и ужимки, и замашки – как зеркало. Но у нас всё это отражается, только когда мы друг в друга глядимся.
В зеркале я себя такой не вижу.

Сегодня узнала про войну

Помните, была такая перестроечная шутка: чтобы СССР зажил хорошо, надо объявить Америке войну и быстро сдаться.

У меня безобразно изгаженная репутация: братья в Израиле и Германии, сестра в Америке, невестка из Львова, а сегодня оказалось, что у меня есть братья в Ивано-Франковске.

Состоялся у меня забавный телефонный разговор с самой что ни на есть заграничной заграницей. И вот я узнала, что сегодня война уже началась, и она всё одно была неизбежна.

Что в Ивано-Франковске жизнь хреновая до невозможности, нищета, беспросветность, и кроме батрачества в Испании нет способа прокормиться.

И что хитрые хохлы от отчаяния, перемешанного с гордостью, решили принудить Россию к войне, чтоб потом быстренько сдаться, прямо вот так неделимо и целиком.

А Америка думала, что хохлы хотят независимости и воевать на самом деле, потому и вышла такая неразбериха с бандеровцами.

А мы тут копья ломали, ха.