October 26th, 2014

Замещение

Я очень тоскую по детству в окружении прекрасных моих бабушек. Никак не могу смириться с их смертью, хотя прошло уже много лет.

И я заметила, что подсознательно заполняю опустевшее после них место. Я купила советские хлопчато-бумажные гольфы и чулки, ситцевые халаты и ночные рубашки, серый передник из плотной ткани, головные платки, короткие коричневые резиновые сапоги и только кожаные тапки не смогла найти, пришлось удовольствоваться «кроксами». Да что говорить: я купила длинные бабушкины панталоны из вискозы, которые всегда так забавляли меня в детстве, сушась на верёвке в огороде. Белые, чёрные и нежно-салатные. Ах, как мне комфортно в этой одежде! Надо бы ещё аккуратный ватничек прикупить.

Я собираю всякий антиквариат первой половины прошлого века, пью из тех чашек и рюмок в окружении вазочек, чугунных утюгов, статуэток и швейной машинки «Зингер». Я заплетаю косы на манер бабы Дуни, хотя помню, что все над ней беззлобно подсмеивались за это. И хочу сшить себе длинные юбки на тесёмочках, как у бабы Дуни были, и рубаху с косым воротом.

Я даже перестала вязать носки и начала вязать короткие чуни. Мне перестала нравиться серьёзная литература и всё время тянет читать фэнтези - видимо, оттого, что баба Вера под старость любила читать всякую ерунду. Я нянчу Макса с прибаутками, которые пела баба Дуня: «Уж я серому коту за работу заплачу, дам копейку серебра, чтобы вытащил с говна» и так далее в том же духе. Сажаю картошку и репу, развожу щавель и петрушку, подрезаю яблони.

Варю варенье, квашу капусту, сушу грибы и яблоки. «Чёрт, а не засолить ли бочонок свинины?» - думаю я, и буквально ловлю себя за руку.

Ах, мой мозг с большим трудом сопротивляется этому. А то ведь начну ходить в таком виде по Ленинграду и стану новой городской юродивой.

Collapse )

download~21242;11

Слева сверху: баба Вера, потом баба Дуня. Следом две суровые смуглые женщины - наши беженцы первой волны с Украины. Справа мужчина на первом плане - дед Вася-шофер, за ним выглядывает парень, который совсем скоро повесится от несчастной любви. Внизу, в ногах у бабы Дуни, её внучка Рая, которую баба Дуня так успешно прятала от немцев, но дети которой всё равно уехали жить в Германию. Посередине в цветастом платье моя баба Лёля. По краям справа и слева - её сёстры Надя и Шура, те, которые пережили блокаду в Ленинграде, потому что работали там в служанках и были пристроены хозяевами в наркомовскую столовку. Молодых девок на фото я не знаю. Никогда не видела.