November 17th, 2014

"Мосты округа Мэдисон"

Спасибо, Маша, без тебя я не посмотрела бы и этот фильм.

Как она это делает? У меня было чувство, что я не фильм смотрю, а читаю книгу от лица Франчески – и знаю о её самых слабых волнениях всё. Что это и есть я. Как она трогает своё лицо, как старается встать вполоборота, прячет глаза, как задирает ноги, хохоча. Всё – моё, от моего имени, так вот жалко, беззащитно, невинно и отчаянно жаждуще – чего? Сама точно не знаю. Чего-то, чтобы не умереть. Женщина в абсолютном отчаянии. Как ей повезло, что она встретила доброго мужчину. Не побрезговал, не посмеялся, не унизил, не добил. И она смогла хорошо дожить свою жизнь.

Что-то сталось со мной: не могу ни фильм в один приём досмотреть, ни книгу долго читать. Не хватает душевных сил и терпения. А на экране жили так тонко, так интимно – я закрывала глаза рукой, потому что мне было стыдно подсматривать. И так жалко её – у которой каждая косточка на глазах становилась тонкой и мягкой, как церковная свечка за десять рублей.
Не знаю, как там с мужской точки зрения картина выглядит. Наверное, жалкое зрелище. Я-то два дня смотрела, вся в слезах до длинных соплей.

В нашем варианте это был бы дуэт Мордюкова-Ульянов. Тут мне проще. Не надо глаза закрывать.

В тридцать лет я так же отчаянно билась в мыслях: неужели никогда, никогда так и не? Не может быть, как же так? Ведь утро жизни обещает, как же может оно лгать? А потом поняла – оно и не лжёт. Просто утро одно на всех и обещает всем в принципе, а не конкретно тебе.

О, как на склоне наших лет
Нежней мы любим и суеверней...
Сияй, сияй, прощальный свет
Любви последней, зари вечерней!

Полнеба обхватила тень,
Лишь там, на западе, бродит сиянье,-
Помедли, помедли, вечерний день,
Продлись, продлись, очарованье.

Пускай скудеет в жилах кровь,
Но в сердце не скудеет нежность...
О ты, последняя любовь!
Ты и блаженство и безнадежность.


Умер мой любимый начальник, умер. Летом – глупо, мгновенно – как и хотел. Он боялся умереть от рака, хотел безболезненно. Всё-таки мечты сбываются. Но как-то слишком быстро – 45 лет, красивый, умный, нежный - всем нужен, все любят, и вот.
В мае мы с ним обнялись на прощанье: он увольнялся, а я в декрете. Неуклюже, как два советских пионера. Попрощались всё же.

Если кто не помнит. Это была моя предзакатная история последней любви.

http://4250.livejournal.com/3869.html
http://4250.livejournal.com/97739.html

А я говорила!

http://ruskom.livejournal.com/627885.html?view=2233005#t2233005

Товарищи нарыли информации и осветили деятельность некоторых "нетоварищей".
Мне вот интересно - а генеральная прокуратура чего у нас ушами хлопает? Человек не стесняется, демонстрирует экстремизм и призывает широкие массы к свержению существующего строя, поддерживая эти призывы материально.

Ополченцы от него помощи не видели, однако средства для них он собирал. И что делать? Мне вот по наивности и склонности к романтизму думается, что если прокуратура его не спросит, то пусть спросят ополченцы, причём по-свойски. Мужики они, или нет?

Вот как мы все будем жить, если такие жуки через несколько лет станут олигархами, а ополченцы, за счет которых они поживились, полягут в сырую землю?