December 29th, 2014

А от нашего двора очень близко Колыма

У меня с соседями прекрасные отношения. Здороваемся, болтаем, помогаем друг другу, чем можем. Жить большой деревней – очень комфортно.

Я уже писала, что у нас живут и беженцы, хотя я и не знаю, всех ли можно так называть. Например, грузин Вахтанг, пожилой уже мужчина. Он работал водителем маршрутного такси, надрывался в несколько смен, чтобы вывезти в Ленинград ещё и сыновей с внуками, и таки вывез. Жена у него такая измотанная, суровая грузинка, поваром работает где-то. У Вахтанга всё время болел желудок, это его выматывало. А тут весной его разбил инсульт. Но он встал, научился хорошо двигаться, правда, речь не очень хорошо восстановилась. Сына его я часто видела, конечно, но он такой весь холёный, такой отчуждённый, не в отца – мы здоровались по моей инициативе, вот и всё общение. Да я его даже путала с другими такими же молодыми и смуглыми, которых немало вилось в том подъезде.

А тут на тебе – пропал этот сын. Две недели никто ничего не знал, конечно, по официальным данным. Были слухи, что подъехала к их подъезду большая машина, вышли оттуда двухметровые шкафы с оружием и увезли Вахтангова сыночка в неизвестном направлении.

А потом в доме был проведён поквартирный обход представителями внутренних дел с опросом о семье Вахтанга.

Как оказалось, сынок организовывал транзит наркотиков в особо крупных размерах, по дворовым сплетням - чуть ли не эшелонами прямо из Афганистана в Питер.

Так и вышло, что преступником оказался совсем не тот мальчишка, на которого грешили местные старушки, и не тот, чья одинокая древняя бабушка собирает бутылки, чтобы слать передачки внуку, у которого пожизненное за убийства в состоянии наркотического опьянения.

А тот благопристойный, на хорошем «Вольво», семье которого всегда сочувствовали. Из-за которого город наводнён наркотой по самые парапеты. Чьим подлым товаром, в частности, живёт мать моего Маси. По хорошему, по правильному - растерзать бы этого сыночка беженцев на маленькие тряпочки.

Но и сейчас им все сочувствуют, потому как решили: родители за взрослых детей не отвечают, а только страдают из-за них.