4250 (4250) wrote,
4250
4250

Categories:

Скованные одной цепью, однако

Ну, и где в Питере те гаишники? Или как их там теперь называют? Нифига, просто ни одного и нигде.
Потихоньку авто-питер звереет и скоро, скоро станет большим авто-египтом. В принципе, ездить по городу можно только с закрытыми от ужаса глазами. Многие так и делают.
Я уж молчу, что об ограничениях скорости в городе и дворах никто не догадывается - это даже смешно обсуждать. Что поворачиваем мы традиционно с трёх рядов в одну сторону. Что на красный сигнал светофора мы втапливаем педаль газа в пол. Что вообще светофора перед пешеходным переходом никто не видит в упор и, кокетливо перебирая колёсами и вихляя бамперами, бесстыжий гад пробирается по зебре на красный сигнал до перекрёстка и встаёт там, на белом глазу фар: «А что? Я просто не успел завершить манёвр…»

На трёхрядной дороге все тискаются в шесть рядов, прекрасно зная, что в ста метрах впереди на повороте дорога сужается до двух рядов. Обогнать, ввернуться, пролезть, обойти хотя бы на 2 метра другие машины под гордым знаменем знатного слаломиста – о, экстаз. Крейсерски пропилить по тротуару или газону, оставляя за собой пахотные борозды в мягкой травке – признак высокого социального статуса. Мы же не какие-то лохи без чувства собственного достоинства – мы ж Перевозчики с огромной, минимум 30-сантиметровой буквы Х с помпонами. Справедливости ради надо сказать, что не только Х, но и П любят себя за рулём с тем же восторгом чувств. Даже и не знаю, о чём таком порочном в женском характере это говорит?

Еду давеча на почту – меня слева обгоняет «Опель», резко тормозит, поворачивает направо во двор, встаёт перед почтой, из него выскакивает парнишка, бежит внутрь, там внутри мечется между отделами выдачи пенсий и доставки. Я успеваю за это время припарковаться, занять нужную очередь и успокоиться. Тем временем парнишка сообразил, куда ему надо было – но ведь очередь, «пробка» же. Надо обойти, не тормозя. И он бежит прямо к окошку: «Мне только спросить!» Спрашивает, не понимает, переспрашивает, возмущается, начинает качать права: «Да где тут жалобная книга, да ты, старая дура, у меня с работы вылетишь и на улицу пойдёшь!» Ну, каков мужчина за рулём, таков он и в жизни. На дороге он дрянь – и в быту не лучше. А я забыла, что не в Интернете, а на почте. И ка-ак ему выскажу всё, что думаю! И с такой злобно-высокомерной харей – вы бы эту жуть видели…Он чуть не описался. Но и я тоже, потому как вдруг осознала, что защитного монитора между нами нет. Что делать, как быть? Ноги дрожат, но надо не пасовать, а то убьют. И что: выдержала бой – парень встал в очередь.

Но всё-таки, где гаишники? Стоят себе в тихих местах-ловушках, ловят безобидных лохов под вновь вывешенными знаками. Потому как им план дают на выручку, а не что-то другое. А в это время на улицах города не то что штрафовать – надо вытаскивать гадов из машин за шкирку и бить ногами по чувствительным местам, а потом лишать прав – и без права подачи апелляций. Но они ж боятся дорожных бездоказательных ситуаций, боятся вопля гада: «А какой ваш номер бляхи и фамилия??!!», боятся, что их зачморят, как бедного козла отпущения прапорщика Бойко, боятся, что не выполнят финансовый план. Так что, граждане, грядёт абсолютная власть нахрапистых хамов. Потому как хаму ни закон, ни порядочность – не аргументы, единственный их аргумент: «а я так хочу – так и будет». Сплошной трансерфинг реальности. А вы говорите, что практика визуализаций безобидна. Нет, не безобидна. Видимость ведь легко трансформируется, потому как находится во власти князя этого мира, а он сделает всё, лишь бы ты у него просил и собой гордился, не думая о своём бессмертии. И чем больше ты получаешь сбывшихся бытовых мечт, тем больше трансформируется и твой внутренний облик. Точно так, как в начертательной геометрии, преломляясь через точку гордыни: «Что мне Бог – я сам себе бог. Как захочу – так и будет».


Про дороги я высказалась. Теперь следующее происшествие.

Сегодня мамуля моя идёт себе по каналу Грибоедова к Невскому, сумку свою хозяйственную волочит у коленок. Сзади неё движется шумная ватага от силы десятилетних черномазых ребятишек. Мамуля, конечно, ощутила рыбацкую подсечку её сумки, но оглянувшись, не заметила ничего, а молния была закрыта и пореза не было.. Ребятишки с хохотом её обогнали , в основном, кстати, это были девчонки. И вдруг один мелкий мальчонка развернулся, побежал ей навстречу с радостным криком: «Бабуля, а ты кошелёк потеряла!» - и протягивает ей её несчастный кошелёк, в котором и было-то всего четырнадцать рублей мелочью. Ребятишки мараться копейками не стали, с понятием ребятишки – и это внушает надежды на некоторую робингудовскую гуманность грядущего преступного разгула. С радостным клёкотом ватага вышла на Невский и пристроилась за молодой парочкой. Понятное дело – Апрашка с её эмигранскими трущобами рядом.

А в сентябре около моего дома группой уже зрелых гастарбайтеров было совершено три нападения на мужчин с целью ограбления, сопровождавшихся избиением – один пострадавший скончался. Но эти простодушные преступники сразу же были задержаны, слава Богу.

Пошла я тут как-то в Юсуповский дворец, полюбоваться роскошной стариной. Припарковалась, правда, тупо - где-то за углом. Как полюбовалась – пошла машину искать, срезая углы, и забрела во двор, прямо за дворцом. И получила шок. Двор представил мне картину «20-годы прошлого века. Разруха, голод, военный коммунизм.» Трущобы, битый красный кирпич, обломки труб и ящиков, грязь, облезлые псы. Серая мешковина изнанки театральных декораций. Посередине двора сидит, закутанная в пёстрое рванье, страруха-таждичка с младенцем на руках, вокруг неё бегают чумазые ребятишки всех возрастов, непонятно, во что одетые, и вопящие на не знаю, каком языке. Я замерла – и они замерли. Потаращились мы друг на дружку – и я сбежала обратно из двора. Четыре шага – и я опять в блистательной культурной столице, около Юсуповского дворца с интуристами.

Тут что говорить – всем людям кушать хочется. И все обижаются, когда кушать не дают. И все страдают. Но получается, что ради обогащения жалкой гнусной кучки каких-то чиновников, почуявших вкус рабского труда, как вампиры – вкус крови, мы все должны погибнуть. Кто-то – потеряв возможность работать на привычном месте за приемлемую зарплату. Кто-то – отчаявшись заработать честным трудом и осознав, что он приехал сюда только чтоб стать бесплатным рабом, быстро отработанным шлаком. Кто-то ломается, становясь преступником, а кто-то погибает, став его жертвой. Все озлобляются друг на друга. По горизонтали идёт волна самоистребления.

Конечно!

Это так удобно чиновничкам-рабовладельцам, ведь они – вертикаль, их пока не трясёт. Это народ по горизонтали пусть грызётся, и чем больше эта быдляцкая горизонталь грызётся – тем веселее и легче вертикали делать свои сумеречные дела.
Конечно!
Только сунешься – перед тобой выставляют живой щит в виде мента, в виде работника Собеса, тётки-инспектора жилконторы: «Давай!» - кричат из-за угла, - «Это и есть твои враги – бей их, режь!» Так же и с врачами в муниципальных учреждениях, учителями в обычных школах, священниками в церквях: «Смотрите, какие эти врачи, учителя и попы гады – всё зло от них: трави их, оскорбляй, суди, ты имеешь на это право!» Но ведь это всё – мы сами и есть, мы - народ. Врачи, учителя, менты, бюджетные работники низового звена, продавцы, священники, пожарники, лесники, строители, уборщицы, почтовики, кассиры-контролёры, шоферня, православные, мусульмане – все те, чья зарплата не бывает выше 30 т.р., но чаще всего ниже 10 т.р. Все, у кого нет ДМС и даже теоретической возможности улучшить свои жилищные условия. Вот все эти люди, которых нас призывают ненавидеть по очереди – это же мы сами: нищие, униженные, затравленные, ограбленные. У нас в таком согнутом положении уже нет национальности, нам не до разделений на сектора. Нам бы выжить. Даже такими нищими и униженными.

Каждый раз, когда мы слышим: «Бей их!» мы должны осознавать – это бьют нас. Может, пока что мы и не чувствуем боли, но когда адреналин испарится – мы эту боль обязательно почувствуем, не было бы только поздно.

Не знаю, под каким знаменем, под какие песни, с какими лозунгами – но нам жизненно необходимо объединяться. Не знаю, как – потому что лгут все, все продаются, все, кто претендует на авторитет и роль вождя – они все уже попробовали вкус крови и тут же потеряли человеческий облик. Как мне бы казалось, объединяться нам надо не под революционными, а под упорно-эволюционными лозунгами. Терпением, трудом, упорством, мужеством. Никому не давая раскачивать нашу лодку и натравливать нас друг на друга. Успокаивая друг друга и поддерживая, не разрывая этой цепи.

Лодка наша тонет, нам в ней не до свар – нам бы выжить….
Tags: когда сдают нервы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 30 comments