4250 (4250) wrote,
4250
4250

Categories:

Скованные одной цепью, однако

Ну, и где в Питере те гаишники? Или как их там теперь называют? Нифига, просто ни одного и нигде.
Потихоньку авто-питер звереет и скоро, скоро станет большим авто-египтом. В принципе, ездить по городу можно только с закрытыми от ужаса глазами. Многие так и делают.
Я уж молчу, что об ограничениях скорости в городе и дворах никто не догадывается - это даже смешно обсуждать. Что поворачиваем мы традиционно с трёх рядов в одну сторону. Что на красный сигнал светофора мы втапливаем педаль газа в пол. Что вообще светофора перед пешеходным переходом никто не видит в упор и, кокетливо перебирая колёсами и вихляя бамперами, бесстыжий гад пробирается по зебре на красный сигнал до перекрёстка и встаёт там, на белом глазу фар: «А что? Я просто не успел завершить манёвр…»

На трёхрядной дороге все тискаются в шесть рядов, прекрасно зная, что в ста метрах впереди на повороте дорога сужается до двух рядов. Обогнать, ввернуться, пролезть, обойти хотя бы на 2 метра другие машины под гордым знаменем знатного слаломиста – о, экстаз. Крейсерски пропилить по тротуару или газону, оставляя за собой пахотные борозды в мягкой травке – признак высокого социального статуса. Мы же не какие-то лохи без чувства собственного достоинства – мы ж Перевозчики с огромной, минимум 30-сантиметровой буквы Х с помпонами. Справедливости ради надо сказать, что не только Х, но и П любят себя за рулём с тем же восторгом чувств. Даже и не знаю, о чём таком порочном в женском характере это говорит?

Еду давеча на почту – меня слева обгоняет «Опель», резко тормозит, поворачивает направо во двор, встаёт перед почтой, из него выскакивает парнишка, бежит внутрь, там внутри мечется между отделами выдачи пенсий и доставки. Я успеваю за это время припарковаться, занять нужную очередь и успокоиться. Тем временем парнишка сообразил, куда ему надо было – но ведь очередь, «пробка» же. Надо обойти, не тормозя. И он бежит прямо к окошку: «Мне только спросить!» Спрашивает, не понимает, переспрашивает, возмущается, начинает качать права: «Да где тут жалобная книга, да ты, старая дура, у меня с работы вылетишь и на улицу пойдёшь!» Ну, каков мужчина за рулём, таков он и в жизни. На дороге он дрянь – и в быту не лучше. А я забыла, что не в Интернете, а на почте. И ка-ак ему выскажу всё, что думаю! И с такой злобно-высокомерной харей – вы бы эту жуть видели…Он чуть не описался. Но и я тоже, потому как вдруг осознала, что защитного монитора между нами нет. Что делать, как быть? Ноги дрожат, но надо не пасовать, а то убьют. И что: выдержала бой – парень встал в очередь.

Но всё-таки, где гаишники? Стоят себе в тихих местах-ловушках, ловят безобидных лохов под вновь вывешенными знаками. Потому как им план дают на выручку, а не что-то другое. А в это время на улицах города не то что штрафовать – надо вытаскивать гадов из машин за шкирку и бить ногами по чувствительным местам, а потом лишать прав – и без права подачи апелляций. Но они ж боятся дорожных бездоказательных ситуаций, боятся вопля гада: «А какой ваш номер бляхи и фамилия??!!», боятся, что их зачморят, как бедного козла отпущения прапорщика Бойко, боятся, что не выполнят финансовый план. Так что, граждане, грядёт абсолютная власть нахрапистых хамов. Потому как хаму ни закон, ни порядочность – не аргументы, единственный их аргумент: «а я так хочу – так и будет». Сплошной трансерфинг реальности. А вы говорите, что практика визуализаций безобидна. Нет, не безобидна. Видимость ведь легко трансформируется, потому как находится во власти князя этого мира, а он сделает всё, лишь бы ты у него просил и собой гордился, не думая о своём бессмертии. И чем больше ты получаешь сбывшихся бытовых мечт, тем больше трансформируется и твой внутренний облик. Точно так, как в начертательной геометрии, преломляясь через точку гордыни: «Что мне Бог – я сам себе бог. Как захочу – так и будет».


Про дороги я высказалась. Теперь следующее происшествие.

Сегодня мамуля моя идёт себе по каналу Грибоедова к Невскому, сумку свою хозяйственную волочит у коленок. Сзади неё движется шумная ватага от силы десятилетних черномазых ребятишек. Мамуля, конечно, ощутила рыбацкую подсечку её сумки, но оглянувшись, не заметила ничего, а молния была закрыта и пореза не было.. Ребятишки с хохотом её обогнали , в основном, кстати, это были девчонки. И вдруг один мелкий мальчонка развернулся, побежал ей навстречу с радостным криком: «Бабуля, а ты кошелёк потеряла!» - и протягивает ей её несчастный кошелёк, в котором и было-то всего четырнадцать рублей мелочью. Ребятишки мараться копейками не стали, с понятием ребятишки – и это внушает надежды на некоторую робингудовскую гуманность грядущего преступного разгула. С радостным клёкотом ватага вышла на Невский и пристроилась за молодой парочкой. Понятное дело – Апрашка с её эмигранскими трущобами рядом.

А в сентябре около моего дома группой уже зрелых гастарбайтеров было совершено три нападения на мужчин с целью ограбления, сопровождавшихся избиением – один пострадавший скончался. Но эти простодушные преступники сразу же были задержаны, слава Богу.

Пошла я тут как-то в Юсуповский дворец, полюбоваться роскошной стариной. Припарковалась, правда, тупо - где-то за углом. Как полюбовалась – пошла машину искать, срезая углы, и забрела во двор, прямо за дворцом. И получила шок. Двор представил мне картину «20-годы прошлого века. Разруха, голод, военный коммунизм.» Трущобы, битый красный кирпич, обломки труб и ящиков, грязь, облезлые псы. Серая мешковина изнанки театральных декораций. Посередине двора сидит, закутанная в пёстрое рванье, страруха-таждичка с младенцем на руках, вокруг неё бегают чумазые ребятишки всех возрастов, непонятно, во что одетые, и вопящие на не знаю, каком языке. Я замерла – и они замерли. Потаращились мы друг на дружку – и я сбежала обратно из двора. Четыре шага – и я опять в блистательной культурной столице, около Юсуповского дворца с интуристами.

Тут что говорить – всем людям кушать хочется. И все обижаются, когда кушать не дают. И все страдают. Но получается, что ради обогащения жалкой гнусной кучки каких-то чиновников, почуявших вкус рабского труда, как вампиры – вкус крови, мы все должны погибнуть. Кто-то – потеряв возможность работать на привычном месте за приемлемую зарплату. Кто-то – отчаявшись заработать честным трудом и осознав, что он приехал сюда только чтоб стать бесплатным рабом, быстро отработанным шлаком. Кто-то ломается, становясь преступником, а кто-то погибает, став его жертвой. Все озлобляются друг на друга. По горизонтали идёт волна самоистребления.

Конечно!

Это так удобно чиновничкам-рабовладельцам, ведь они – вертикаль, их пока не трясёт. Это народ по горизонтали пусть грызётся, и чем больше эта быдляцкая горизонталь грызётся – тем веселее и легче вертикали делать свои сумеречные дела.
Конечно!
Только сунешься – перед тобой выставляют живой щит в виде мента, в виде работника Собеса, тётки-инспектора жилконторы: «Давай!» - кричат из-за угла, - «Это и есть твои враги – бей их, режь!» Так же и с врачами в муниципальных учреждениях, учителями в обычных школах, священниками в церквях: «Смотрите, какие эти врачи, учителя и попы гады – всё зло от них: трави их, оскорбляй, суди, ты имеешь на это право!» Но ведь это всё – мы сами и есть, мы - народ. Врачи, учителя, менты, бюджетные работники низового звена, продавцы, священники, пожарники, лесники, строители, уборщицы, почтовики, кассиры-контролёры, шоферня, православные, мусульмане – все те, чья зарплата не бывает выше 30 т.р., но чаще всего ниже 10 т.р. Все, у кого нет ДМС и даже теоретической возможности улучшить свои жилищные условия. Вот все эти люди, которых нас призывают ненавидеть по очереди – это же мы сами: нищие, униженные, затравленные, ограбленные. У нас в таком согнутом положении уже нет национальности, нам не до разделений на сектора. Нам бы выжить. Даже такими нищими и униженными.

Каждый раз, когда мы слышим: «Бей их!» мы должны осознавать – это бьют нас. Может, пока что мы и не чувствуем боли, но когда адреналин испарится – мы эту боль обязательно почувствуем, не было бы только поздно.

Не знаю, под каким знаменем, под какие песни, с какими лозунгами – но нам жизненно необходимо объединяться. Не знаю, как – потому что лгут все, все продаются, все, кто претендует на авторитет и роль вождя – они все уже попробовали вкус крови и тут же потеряли человеческий облик. Как мне бы казалось, объединяться нам надо не под революционными, а под упорно-эволюционными лозунгами. Терпением, трудом, упорством, мужеством. Никому не давая раскачивать нашу лодку и натравливать нас друг на друга. Успокаивая друг друга и поддерживая, не разрывая этой цепи.

Лодка наша тонет, нам в ней не до свар – нам бы выжить….
Tags: когда сдают нервы
Subscribe

  • Насчет цитат

    Много шуток по поводу цитирования Путиным Киплинга - хорошо, народ хотя бы мультики смотрел. А вот интересно, что все прикалывались насчет путинской…

  • Наш мозг перепрошит

    Я вот всё думаю, что осталась советским человеком - ан нет. Смотрите: я тут решила почитать Максу "Сына полка". В детстве эта книжка была зачитана…

  • Как научить ребёнка читать

    В очередной раз помог совет Курпатова. Его дочь только это проняло. Моего сына тоже проняло. Целый год каждый вечер перед сном деточке по часу…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 30 comments

  • Насчет цитат

    Много шуток по поводу цитирования Путиным Киплинга - хорошо, народ хотя бы мультики смотрел. А вот интересно, что все прикалывались насчет путинской…

  • Наш мозг перепрошит

    Я вот всё думаю, что осталась советским человеком - ан нет. Смотрите: я тут решила почитать Максу "Сына полка". В детстве эта книжка была зачитана…

  • Как научить ребёнка читать

    В очередной раз помог совет Курпатова. Его дочь только это проняло. Моего сына тоже проняло. Целый год каждый вечер перед сном деточке по часу…