4250 (4250) wrote,
4250
4250

Categories:

Японки

Когда-то давно, тысячу лет назад, один пышный японский императорский дом собрал у себя под крышей прекрасных придворных. Замечательно красивых, умных и гениальных дам.

Я перечитываю "Записки у изголовья" Сей Сёнагон раз в несколько лет с неизменным ощущением свежей нежности открывающейся мне картины. Картина строга и печальна, она наполнена хрупкой прелестью сиюминутности и неповторимости редкого житейского счастья. Мир - одна лишь жестокая и красивая церемония, где к человеку предъявляются неисполнимые требования, за нарушение которых нет прощения. Юное сердце живёт лишь предвкушением и надеждой на счастье, а старое сердце печалится оттого, что счастье видно лишь в прошедшем времени и нельзя вернуться обратно.

Другая дама из этого двора - восхитительная Мурасаки Сикибу, написавшая "Повесть о принце Гэндзи", столь превозносимую Стругацкими. Неповторимые ощущения захватывающего дух перехода от монотонного визуального ряда строгой придворной церемонии - к самой искренней незащищённой глубине нежного женского сердца.

Мне попалось местечко в дневнике МС о СС. Это забавно. Причём следом за нелестной характеристикой Сей Сёнагон дама Сикибу даёт объяснение и своего глупого вида в глазах окружающих.

Это так трогательно. Такие нежные, чистые, беззащитные придворные дамы, всю жизнь старающиеся походить на цветок хризантемы.

"Лицо Сэй-сенагон всегда выражает самонадеянность. С умным видом уснащает она свои писания иероглифами, но если вглядеться повнимательнее, то окажется, что они весьма далеки от совершенства. Люди, тешащие себя мыслью, что они лучше других, непременно окажутся хуже их и кончат плохо, а тот, кто мнит себя изысканным и намеренно выказывает свою привязанность к изящному даже в самую неподходящую минуту, перестает быть самим собой и выглядит неискренним. Как может судьба оказаться к ним благосклонной? "
* * *
"Я сужу людей, а сама – прожила свои дни так, что и похвалиться нечем, да и в будущем – лишена всякой отрады, которая могла бы утешить меня. Но все-таки я не такова, чтобы предаваться отчаянию. Не теряю присутствия духа и в осеннюю ночь, когда печаль сильнее всего. Выхожу на веранду и предаюсь думам. Неужели это та самая луна, что восхищалась моей красотой? – спрашиваю я себя, и дни былые встают передо мной. Вспомнив, что люди не советуют смотреть на луну слишком часто, я чувствую беспокойство и отступаю назад но печальные думы не оставляют меня.
Вспоминаю вечера: уже повеяло прохладой, а я неумело играю на кото – сама для себя. Играю и боюсь, как бы кто не услышал эти звуки, не проник в мое сердце и не спросил: «Что-то случилось?» А сейчас два моих кото валяются в пыльной кладовке. Струны натянуты, но инструменты лежат без дела и ухода – я даже не распорядилась, чтобы в дождливые дни снимали кобылки. Пыль покрыла инструменты, грифы их зажаты между шкафом и столбом. Справа и слева от кото стоят лютни-бива.
Еще там есть пара больших ларей, заполненных доверху. В одном – собраны старые стихи и повести, ставшие приютом для бесчисленных книжных жучков. Видеть их столь неприятно, что никто туда не заглядывает. Никто после смерти хозяина не трогает и другой ларь, в который он бережно уложил китайские книги. Когда мне становится совсем уж не по себе, я беру посмотреть одну или две. Служанки же шепчутся за спиной: «И вот всегда она такова. Оттого и счастье у нее такое короткое. И зачем женщине по-китайски читать? В старину женщинам читать сутры не позволяли». При этих словах мне так и хочется ответить, что я никогда не видела человека, который бы стал долгожителем благодаря соблюдению запретов. Но сказать так было бы неосмотрительным. Ведь их суждения все-таки не лишены смысла.
Каждый человек ведет себя по-своему. Один выглядит уверенным, приветливым и довольным. А другому все скучно, не зная устали он копается в старых книгах или же посвящает себя Будде: занудно бубнит сутры, с шумом перебирая четки. Мне это совсем не нравится. Сама же я чувствую, что на меня направлены взгляды прислуги, и не решаюсь поступить так, как подсказывает сердце. Еще хуже – при дворе, когда окружают люди; бывает, хочется вставить слово, но я отступаюсь. Что толку говорить, если тебя все равно не поймут – ведь они думают только о себе и рады позлословить. Трудно найти человека, который бы действительно понимал тебя. Обычно люди судят лишь своими мерками, а других просто не принимают в расчет.
Поэтому-то люди совсем не по праву считают меня застенчивой. Бывало, я не могла избежать их общества и старалась избежать их колкостей – и не потому, что застенчива, а потому, что считаю такие разговоры безвкусными. Потому и прослыла глуповатой.
А теперь они говорят: «Вот уж не ожидали! Никто ее не любил. Все думали, что она тщеславна, холодна, без ума от собственной повести, заносчива, чуть что – возглашает стихи, других за людей не считает, злословит. Но стоит приглядеться и увидишь – на самом деле она совсем иная и на удивление кротка!»
Удивительно – неужели они действительно считали меня столь глупой? А я-то ведь просто приноравливаюсь к своему сердцу. Вот и государыня не раз мне говорила: «Я раньше полагала, что тебе душу не откроешь, а теперь ты мне стала ближе других». Лучше бы мне избавиться от этого налета холодности и высокомерия, чтобы не отталкивать никого из влиятельных мира сего."
Subscribe

  • Страсти по успеху

    Сейчас мы с Максимом смотрели "Голос. Дети", потому что там выступал его приятель из танцевального коллектива. О, Максим так переживал, болел,…

  • Хороший геймдев

    В первое время я многому удивлялась в жизни моих мальчиков из Game Development. Ну, они ходят на работе в рваных тапочках и невероятно дырявых…

  • Война миров

    Да, два мира - два Шапиро.... В школу пришли с разборками моя дочь с зятем - до них долетело эхо наших проблем. У меня, конечно, разрешения не…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments