4250 (4250) wrote,
4250
4250

Categories:

Обманутые надежды

Соседка Валентина умерла на прошлой неделе. Очень мне жаль её лишиться, потому что она была хорошим, очень тёплым человеком, всем нужным. Я считаю себя обязанной о ней молиться, потому что я её крестила, а когда я за покойников молюсь – я всегда тяжело болею. И вот так грущу я о Вальке, болею и молюсь.

Валькина семья всего лет семь, как к нам переехала: она, муж и сорокалетняя одинокая дочка. Валька работала продавщицей в овощном магазине, крепенькая, краснолицая, шустроглазая. Она мне не нравилась – а кто мне нравится? Я, дрянь такая, брезгливая до людей. Да и что у нас могло бы быть общего, когда она водку кушает, мужиков привечает, матом ругается, и ни одной общей темы у нас нет.

Когда-то 20 лет назад Валька, обыскивая вещи 18-летней дочки Маринки, обнаружила направление на аборт на Комсомола. Разоралась, расплакалась, наказала, но не отговорила, а сама отвезла. И так вышло, что располосовали Маринку в этой клинике от и до, и больше Марина уже не была полноценной женщиной. Вышла замуж, очень быстро развелась и так и жила с родителями, мужиками не особо интересовалась (что Вальке было совершенно непонятно), и брать ребёнка из детдома тоже не хотела.



А потом Валька заболела, что-то у неё с ногами случилось, так и не поняла я, что это было, но лечить эту дрянь не получилось, и ноги сгнили аж до колен. Волей-неволей Валентина оказалась прикованной к дому, и целыми днями, в силу активного характера, принимала живейшее участие в жизни дома. Она всех знала и сделала так, что её все узнали. Она ежедневно начисто вымывала наш сырой подъезд, очищала от снега и листьев дорожки и встречала каждого жильца дома, приветливо распахивая дверь своей квартиры на первом этаже. Она улыбалась, здоровалась, говорила очень точные и искренние комплименты, отчитывалась о событиях за день. Все знали, что там происходит с парковкой, с жилконторой, с детьми, собаками и кошками в то время, как все на работе. Например, встречала меня: «Ой, видела сегодня твою красотку с кавалером, у подъезда стояли час, наверное, но он так в подъезд и не вошел – а я их шугнула, чтоб не замерзли». Или: «Ой, гляжу, ты из машины выходишь – ну, красавица, такое платье, так накрашена – королева!» И она единственная, кто по три раза в день благодарил меня за то, что я у дома сажаю кусты и цветочки, и она же давала мне воду на поливку, чтоб я на 4 этаж не бегала. Но подколки и шуточки у неё оставались скабрезными, и зазывала она к себе домой на самогоночку постоянно, но я брезговала, да и скучно.

Со временем ноги у неё становились всё хуже, она уже не могла выходить из дома, только стояла у порога, беседовала. И тон её разговоров менялся. Ей, активному жизнерадостному человеку, невыносима была лежачая бесцельная жизнь. В этот период я и узнала о Маринкином аборте, каковое событие Валентина считала ужаснейшим и решающим в своей судьбе. Сейчас бы Валентина психовала из-за внучки, и ждала бы правнуков, а так она смотрела на одинокую спивающуюся хамку-дочь, которая во всем её обвиняла, била, оскорбляла, унижала, пользуясь зависимым положением инвалида. Она плакала и называла свою жизнь невыносимой. Валя могла открыть дверь, встречая меня ночью с работы: стоя на пороге в тонкой ночной рубашке, она плакала, хоть и не вовсе трезвыми слезами, а я смущалась только видом её распущенного открытого тела и сукровицей, текущей по изъязвленным ногам.

В Акафисте об единоумершем есть много удивительных слов. Читая его по Валентине я спотыкаюсь о фразу: «Иисусе, обманутые надежды рождали тоску по тебе.» И родилась бы эта тоска, если б не были обмануты надежды?

Валька болела, отказывалась лечиться, призывала к себе смерть, утешалась водочкой и захожалыми мужичками (муж её приезжал из-за города только пару раз в неделю). И зная, что я религиозна, стала мне рассказывать, что вот её в детстве не окрестили, а всё же она всю жизнь прожила «с боженькой», призывая его во всех важных моментах и греясь о его имя душой. Обманутые надежды на счастье родили в Валентине мысли о бренности сущего и тоску по Богу. Её боль и отчаяние были видимы. Я подбрасывала ей всякие занимательные книжки, Сысоева, например, но сомневаюсь, чтоб она умела читать. Нет, конечно, умела – но не было у неё такой привычки.

И вот стала Валя говорить, что она бы окрестилась перед смертью, да до церкви не дойдёт. Я с радостью согласилась поговорить с батюшкой, но всё как-то Валя смущалась настаивать, а я тоже не хотела приставать. Да Маринка тут ещё устроила скандал, что не допустит креститься такой сволочи, как мать, да ещё и дома. В ноябре я брала отпуск, рассказала всё о Валентине отцу Сергию, договорилась о домашних крестинах и уехала в Дивеево. В Дивееве я сильно заболела, не чаяла вернуться домой и только так настраивалась, что у меня есть два важных дела: отдать долги, окрестить Вальку, поставить памятник на свою ленинградскую семейную могилу и навесить именные таблички на кладбища деревенские, показав их дальнему племяннику, может, возьмёт от меня эстафету семейной памяти.
Вернувшись, привезла к Валентине отца Сергия, потом вернула его на работу и видела Валю с дочкой, очень счастливых, вместе улыбающихся. Батюшка настаивал, чтоб Валентине приехать в церковь на службу и причаститься, но тут Валентина твёрдо сказала, что не наберётся сил и даже пытаться не станет.

Я так привыкла, что Валька уж столько лет болеет, что даже и не спрашивала её о здоровье. Она становилась всё пассивнее, голос у неё стал менее модулированным, она чаще говорила о том, что нам, женщинам, надо бы быть подобрее к своим дочкам, что даже мужчины мягче нас. Выпить уже и не звала. А в прошлое воскресенье я увидела её гуляющей по улице вдоль дома! Пока я выбивала покрывала, она держала на руках моего мерзлячего пса Макса. Теперь-то я вижу, что лицо у неё было коричневое и глаза ушедшие, а тогда я решила, что она пошла на поправку. И вот в четверг мне рассказали, что её уж и кремировали, причем мужу об этом дочка не сообщила, объяснив тем, что отец болен и его нельзя волновать. Ровно, ровно три месяца после крестин прошло.

Весь дом скорбит об утрате Валентины. Когда её не стало, дом стал каким-то приблудным: никто не моет, не следит, не встречает, будто огонь в окне первого этажа – погас. И сразу все почувствовали, сколько любви и доброты было в этой когда-то разбитной бабёнке. И какая мелочь эти её плотские мелкие грешки, и как они не важны человеку. У нас в подъезде полно народу, который и не пьёт, и блюдёт чистоту, и молится – а толку от них никому нет. Холодные, желчные, осуждающие, брезгливые мелочевки – действительно, черные потухшие головешки.

Прости меня, Валя, прости.
Tags: когда сдают нервы, про жизнь
Subscribe

  • (без темы)

    Я д слегла у мамы на даче, а она из себя выходит, что это у меня не из-за прививки, а просто совпадение. Это я 2 рюмки коньяку выпила - и…

  • (без темы)

    Врач опять приходил, констатировал нарушение мозгового кровообращения и токсическое отравление. На неделю назначил лечение, потом сразу на…

  • (без темы)

    Состояние стабильное: лежу, не встать, головокружение, рвота, давление упало, свет, кино и книги вызывают боль. Адепты теории заговора были правы -…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments

  • (без темы)

    Я д слегла у мамы на даче, а она из себя выходит, что это у меня не из-за прививки, а просто совпадение. Это я 2 рюмки коньяку выпила - и…

  • (без темы)

    Врач опять приходил, констатировал нарушение мозгового кровообращения и токсическое отравление. На неделю назначил лечение, потом сразу на…

  • (без темы)

    Состояние стабильное: лежу, не встать, головокружение, рвота, давление упало, свет, кино и книги вызывают боль. Адепты теории заговора были правы -…