4250 (4250) wrote,
4250
4250

Эмиграция

Начну с сороковых: жила-была хорошая еврейская семья в Ленинграде. Началась война, отец пошел на фронт. Мать с двумя сыновьями не имели дополнительной кормушки, поэтому в один из дней при обходе квартир живым был найден только один мальчик, угревшийся между умершими от голода матерью и братом. Отец, вернувшись с фронта, нашел сына в детдоме, вновь женился на русской и вырастил сына очень хорошим человеком, дал прекрасное образование. Сын не послушался отца только раз – когда женился на еврейке. Но он хотел иметь настоящую, правильную семью по своим понятиям. Сын сделал прекрасную карьеру, стал большим начальником, вполне по советским меркам богатым человеком и всегда охотно помогал своим друзьям. Вообще, это самый обходительный, мягкий, добрый и ласковый человек, какого я только в жизни встречала.
У него родилась правильная дочка Вика, которая, отучившись в институте культуры, поступила на работу в школьную библиотеку, там встретила учителя-немца старше себя на 10 лет, у них вспыхнула страстная любовь, закончившаяся благородной свадьбой. Вскоре появилась обожаемая внучка и счастье, казалось, наступило прочное. У всех по хорошей квартире, по приличной работе, связи, здоровье, первые успехи зятя в освобождённом постперестроечном бизнесе – всё радужно.

Но тут детям выстреливает в голову, что в рашке у них нет будущего и надо валить ради спасения дочери. Они продают квартиру, бизнес, барахло – и едут в Израиль.
Быстро выясняется, что для них Израиль – ад. Им тяжело потоянное напоминание, что он русские – люди второго сорта и не могут найти приличной работы. Зятю к тому же трудно даются иностранные языки. Но ему везёт – он устраивается на завод рабочим, там он получает производственную травму и его уже не могут уволить, и платят неплохие деньги. Вика мается, то работая продавщицей обуви, то оператором прачечной, её обижают эфиопки и вообще – Вике плохо. Тут она рожает сына и выписывает из Питера отца и мать, которые продают квартиру, обналичивают накопления – и живут, нянча внуков. Отец, бывший главный энергетик крупного завода, устраивается в прачечную гладильщиком, через пару лет имеет инфаркт.

Но жизнь в Израиле невыносима, будущего нет – и дети бегут в Канаду. Но продавать им уже нечего, родители делятся с детьми последними сбережениями и уходят жить в прекрасный, цивильный дом престарелых. А дети улетают через океан. За океаном быстро выясняется, что жизнь хороша, где нас нет. Нужно учить два языка сразу. С еврейской общиной общаться неохота по личным счетам, русско-украинская диаспора отвратительно невоспитанна, все ругаются матом и вообще, жуткое жлобьё. С местными хотелось бы общаться – но те строго держат дистанцию, не желая сближаться с пришлыми. Тяжело, очень тяжело Вике с её чрезмерной природной общительностью. Остаётся только скайп! Но с разницей часовых поясов и это не так легко.

У Вики обнаруживается рак, она тяжко болеет, несколько раз лежит при смерти. Ей трудно ходить, ей больно и страшно. А муж её, вроде бы, рад приезду в Канаду – охота, рыбалка, сельскохозяйственные мероприятия – он весь в этом. Но Вике понятно, что надо мотать в США, где есть родственники и есть за кого уцепиться в трудные моменты. Родителей в Канаду жить не пускают, да и родители, исстрадавшиеся с блудными детьми, уже в который раз их бросающими – сами не очень хотят.

Старшая дочь, побывавшая в гостях в Санкт-Петербурге на празднике Алых парусов, как-то сказала родителям: «Вы ненормальные. Уехать из города такой невероятной красоты – в эту глушь?» Вика давно не была в Питере, и в мой приезд в Израиль всё предлагала мне восхититься тамошними супермаркетами и ассортиментом – а мне они казались такими провинциальными и бедненькими… Бедная Вика не могла представить, что Россия так быстро рванет вперед за последние 10 лет.
С девочкой проблемы: в дорогую школу устроиться трудно и дорого, а в дешевой – дурная компания. Нет адекватного общения, пристойной работы, перспектив. Но, слава Богу, скоро будут готовы документы в США.

От напряжения Вика сваливается, полгода химиотерапии её доканали. Но у неё есть семья, страстно любимый муж и цель в Калифорнии.
Муж понемногу начинает жаловаться на недомогание. Но в Канаде нет поликлиник, не вызовешь врача на дом. Он отпрашивается с работы, высиживает очередь в больницу, жалуется врачам – но те говорят, что это всё мнительность и усталость, а никаких болезней нет. Муж уходит домой – и на ходу умирает от инфаркта.

И что теперь делать моей бедной сестре, и как быть с детьми, и бедный, бедный старый, больной, душевно истерзанный дядя Яша в далёком Израиле!

И всё же – какое счастье лично для меня, что я не эмигрировала с ними, как мы когда-то планировали…
Tags: про жизнь, про семью
Subscribe

  • Дура и есть

    Взяла я сегодня новую собаку для охраны дачи от кошек, собачек и хулиганов. Хозяева клялись, что собака - злющий охранник. А собачка играется с…

  • А мне всё мало

    К новому году планирую взять ещё одну охотничью собаку. Мне мало. Мне нужна зверюга, которая будет гонять по огороду кошек, лаять и играть. Потому…

  • Ещё одна собачка

    Встала я утром, пошла одеваться, со сна едва двигаюсь. Лениво мажу мордочку кремом и слышу: Люба моя гавкает. Но как-то странно, будто во сне, тихо и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments

  • Дура и есть

    Взяла я сегодня новую собаку для охраны дачи от кошек, собачек и хулиганов. Хозяева клялись, что собака - злющий охранник. А собачка играется с…

  • А мне всё мало

    К новому году планирую взять ещё одну охотничью собаку. Мне мало. Мне нужна зверюга, которая будет гонять по огороду кошек, лаять и играть. Потому…

  • Ещё одна собачка

    Встала я утром, пошла одеваться, со сна едва двигаюсь. Лениво мажу мордочку кремом и слышу: Люба моя гавкает. Но как-то странно, будто во сне, тихо и…